class="p1">– Да фальшивых.
– Зачем они ему? – Улыбка помощника потускнела и сползла налево.
– Вам дать, – ответил контролер. – Вас за это, во-первых, обругают, что я и делаю, а во-вторых, с вас возьмут штраф.
– Штраф? За что? – удивился помощник. – Видите ли, у меня очень мало денег.
– Постыдились бы ездить с фальшивым билетом!
– Но вы же сами их подделываете!..
– Приходится. Есть ведь еще такие, без стыда и совести, – разъезжают с фальшивыми билетами. А как вы думаете, легко целый день делать фальшивые билеты?
– Лучше бы вы платформу почистили, – сказал помощник.
– Без разговоров! Платите тридцать франков.
– Тридцать? – удивился помощник. – Но за проезд без билета берут двенадцать.
– А за фальшивый билет берут больше. Платите, а то собаку покричу.
– А она не услышит, – сказал помощник.
– Ну и что? Зато у вас барабанные перепонки лопнут.
Помощник посмотрел на мрачное, тощее лицо контролера, тот ответил ему ядовитым взглядом.
– У меня так мало денег… – пролепетал помощник.
– И у меня мало, – сказал контролер. – Платите штраф.
– Я получаю всего пятьдесят франков в день, на что же мне жить?..
Контролер оттянул вниз козырек фуражки и прикрыл им, как синей шторкой, лицо.
– Платите, – сказал он и пошевелил пальцами, словно считал банкноты.
Помощник вынул из потертого, заштопанного кошелька две десятифранковые бумажки в шрамах и одну пятифранковую, еще кровоточащую.
– Может быть, двенадцать? – робея, предложил он.
Контролер показал три пальца, что означало тридцать.
Помощник тяжело вздохнул. Под ногами у себя он увидел лицо патрона. Он плюнул и попал прямо в глаз. Сердце его забилось сильнее, а лицо патрона почернело и растаяло. Помощник положил деньги в протянутую руку контролера и вышел. Он услышал щелчок – козырек фуражки контролера встал на место. Помощник медленно пошел по тропинке, круто поднимавшейся в гору. Сумка терлась о его тощие бедра, а бамбуковая ручка сачка, раскачиваясь в такт шагам, била по тонким бесформенным икрам.
II
Помощник толкнул железную калитку, и она открылась с невыносимым скрежетом. На крыльце зажглась большая красная лампа, а в прихожей тихо зазвенел звонок. Помощник быстро вошел и закрыл за собой калитку. Тут его ударило током: сработал электрический сторож, переставленный с обычного места. Он пошел по аллее. На полдороге он споткнулся обо что-то твердое, из земли прямо в штанину брызнула струя ледяной воды и замочила ему ноги до колена.
Он побежал. Как всегда по вечерам, в нем нарастал гнев. Он сжал кулаки и взлетел по ступенькам. На крыльце ручка сачка попала ему между ног; взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, он зацепился за гвоздь, торчащий из пустоты, и опять порвал сумку. В теле у него что-то свихнулось, он задыхался и ловил ртом воздух, запрокинув голову. Через минуту он успокоился и уронил голову на грудь. Ему стало холодно от мокрой штанины. Он схватился за ручку двери, но тут же отдернул руку. Неприятно запахло горелым мясом, а на раскаленной фарфоровой ручке остался кусочек кожи; он чернел и съеживался. Дверь открылась, и помощник вошел.
Его тощие ноги подкосились, и он рухнул на холодный зловонный кафельный пол. Сердце хрюкало между ребер, и все тело сотрясалось от его грубых неравномерных толчков.
III
– Негусто, – сказал патрон.
Он изучал содержимое сумки.
Помощник стоял перед столом и ждал.
– В каком они у вас виде, – сказал патрон. – Вот у этой, посмотрите, все зубчики оборваны.
– Так ведь сачок-то старый, – сказал помощник. – Если вам нужны молодые марки в хорошем состоянии, дайте мне денег на новый сачок.
– А кто сачок истрепал, вы или я? – спросил патрон.
Помощник не отвечал. У него болела обожженная рука.
– Отвечайте – вы или я?
– Я… для вас, – сказал помощник.
– Кто же вас заставляет? Вы сами хотите получать пятьдесят франков в день. Но их надо зарабатывать.
– Я уже потратил тридцать на билет… – сказал помощник.
– Какой еще билет? Я же оплачиваю вам дорогу туда и обратно.
– Сегодня вы мне дали фальшивый билет.
– Ну так будьте повнимательнее в следующий раз.
– Разве я отличу фальшивый билет от настоящего?
– Нет ничего проще, – сказал патрон. – Фальшивые билеты делают из гофрированного картона, а настоящие – из дерева.
– Ну хорошо, – сказал помощник. – Верните мне сегодняшние тридцать франков.
– Нет, – сказал патрон. – Все эти марки никуда не годятся.
– Неправда. Я сделал прорубь и ловил их очень осторожно. Я целых два часа потратил, я поймал шестьдесят штук, а если и попортил, то две-три, не больше.
– Но мне таких не нужно, – сказал патрон. – Мне нужна двухцентовая Гвиана восемьсот пятьдесят пятого года. Зачем мне ваш Занзибар? Такие вы мне еще вчера принесли.
– Что попадается, то и ловлю, – сказал помощник. – Сачок-то старый. Для Гвианы еще не сезон, а Занзибар можно на что-нибудь обменять.
– В этом году у всех Занзибар, он уже ничего не стоит.
Помощника взорвало:
– А промокшие ноги, ток в калитке, ручка двери – это чего-нибудь стоит?
Его худое желтое лицо сморщилось, и казалось, он сейчас расплачется.
– Это вас закалит, – сказал патрон. – А чем мне заняться? Мне скучно.
– Ловите марки сами, – ответил помощник, с трудом сдерживая себя.
– А за что же я тогда плачу? Вы – вор. Вы воруете мои деньги.
Помощник устало вытер лоб обтрепанным рукавом. Голова гудела как колокол. Стол слегка отодвинулся, и помощник поискал, за что бы ухватиться, но печка тоже увернулась, и он рухнул на пол.
– Встаньте с моего ковра, – приказал патрон.
– Мне бы поесть… – сказал помощник.
– В другой раз возвращайтесь пораньше. Да подымитесь же, черт вас побери, не валяйтесь у меня на ковре!
Голос патрона дрожал от ярости, он нервно барабанил по столу узловатыми пальцами.
Неимоверным усилием воли помощник встал на колени. У него болел живот. Из обожженной руки сочились кровь и сукровица; он кое-как обмотал руку грязным носовым платком.
Патрон быстро отобрал три марки и швырнул их помощнику в лицо. Они чмокнули и присосались к его щеке.
– Унесите их обратно в пруд, – сказал патрон с металлом в голосе, чеканя каждое слово.
Помощник плакал. Жалкие волосы падали ему на лоб, левая щека была маркирована. Он тяжело поднялся.
– Чтобы это было в последний раз! – сказал патрон. – Мне не нужны испорченные марки. А про сачок я и слышать не хочу.
– Хорошо, мсье.
– Вот вам ваши пятьдесят франков. – Патрон вынул из кармана бумажку, плюнул на нее, надорвал и бросил на пол.
Помощник с трудом нагнулся. Его колени коротко и отрывисто потрескивали триолями.
– У вас грязная рубашка, – сказал патрон. – Ночевать сегодня будете на улице.
Помощник поднял деньги и вышел.
